Мы ВКонтакте

«53 новгородских храма»: церковь святого благоверного князя Владимира Новгородского (ФКУ ИК-7, поселок Панковка, Великий Новгород)

Томас Томмингас
21.12.2014, 10:04

Деревянная церковь святого благоверного князя Владимира Новгородского на территории исправительной колонии в поселке Панковка была построена осужденными по инициативе администрации и по благословению митрополита Новгородского и Старорусского Льва. Освящена 20 августа 2003 года в честь благоверного князя Владимира Ярославича. О нем в Великом Новгороде напоминает главная святыня города на Волхове — Софийский собор, где находятся его мощи.

Окормляет храм настоятель новгородской церкви святого великомученика Димитрия Солунского, протоиерей Георгий Косовец.

В среднем приход храма составляет 20-25 человек, но по большим праздникам их число тут может доходить до полусотни. Но в числе ли присутствующих благодать святого места.

Я как очевидец, как один из немногих жителей города, которому удалось попасть на молебен в храме исправительного учреждения, могу подтвердить слова отца Георгия — здесь молишься как нигде в другом месте.

Почему же здесь молятся искренне? Об этом и о многом другом «53 новостям» удалось поговорить со священником, окормляющим храм, после молебна.

- Пока человек сидит здесь и находится в стесненных обстоятельствах, он верит нелицемерно и не ради каких-то выгод, - убежден отец Георгий. - Конечно, вера есть у всех, но бывает, что рвение к ней ослабляется. На свободе человека может что-то отвлекать...

- В моей голове все-равно не укладывается все это... Возможно потому что я не священнослужитель, а журналист. Как же это так? Человек совершил преступление — возможно очень тяжкое, которое может привидиться только в кошмарном сне, и, вот, он приходит сюда, в храм... Вас никогда это не коробило, эта мысль не задевала? Или если человек пришел в храм, то всё — он наедине с Богом и только Бог ему судья?

- Думаю, сюда попадают не только за кошмарное преступление. Вы же слышали пословицу: «От сумы да от тюрьмы не зарекайся». Может человек сбил кого-то в дорожно-транспортном происшествии... Мало ли что в жизни может быть. Поэтому говорить о том, что тут в Панковке люди-волки, недочеловеки, отъявленные головорезы, я не могу. Это то же самое наше общество, его срез. Все мы связаны с людьми, которые либо сидели, либо сидят, или это родственники этих людей, или пострадавшие. Тюрьмы - это раны на теле общества.

- Вы иногда их, находящихся на зоне, и жалеете?

- Так я же общаюсь с ними...

- Я повторю свой вопрос: вы жалеете их?

- Конечно, жалею. Тюрьма коверкает человека. Если он по этой системе пошел с юности, то уже потом будет трудно выйти за порог.

- Я слышал, что тут, в Панковке, на зоне находятся в основном рецидивисты.

- Я тоже это слышал и знаю, что в представлении многих рецидивист — какой-то ужасный, вооруженный до зубов, человек. Но я знаю и о другом. Если человек посидит в тюрьме, то он становится каким-то незащищенным. К нему что-то липнет, когда он выходит на свободу в первый раз, и поэтому такой человек больше подвержен риску что-то совершить еще. Совет один: если вышел из тюрьмы, то надо быть очень осторожным. Надо иметь горячее желание, чтобы не попасть сюда снова. Надо иметь силу воли, целеустремленность... Ни в коем случае нельзя пить алкоголь. Особенно в первое время. Действительно, человек вышедший из зоны, как будто получает в своей защите какую-то брешь. Проще говоря, по-житейски, человек может легко ввязаться в какую-то ситуацию, в которой он может пропасть.

- Почему здесь так много маленьких икон? Я понимаю, что храм небольшой, но их тут так много!

- Просто прихожане оставляют здесь свои иконы.

- Просто оставляют? И вы позволяете это делать?

- А почему бы и нет? Я же вижу, что иконы канонические. Здесь воцерковленные люди даже более православные, чем на свободе. У них, например, больше времени, чтобы знакомиться с православной литературой, так как у них больше свободного времени. Местные прихожане позитивно мыслят.

- Здесь я вижу купель. Тут крестятся?

- Да, действительно.

К нашему разговору присоединился пожилой мужчина в черной робе. Представился он Николаем, и после того как он в облачился в белый стихарь, буквально преобразился. Тяжелый и настороженный взгляд стал внимательным и добрым, а руки уверенно, как будто только это и делали всю жизнь, стали разливать масло по лампадкам.

- Срок у меня — шесть лет, - начинает разговор с фактов своей тюремной биографии собеседник. - Относительно небольшой для тяжкого преступления. Статья моя идет с 5 до 12 лет. Нахожусь я тут четвертый год...

- Я так понимаю, что вы не хотите говорить ни о своем преступлении, ни о статье... Или все-таки не скрываете содеянного?

- Не скрываю, потому что не скроешь. Все известно. Срок у меня за убийство своего собутыльника в пьяном виде.

- Когда вы приходите сюда, то получаете какую-то духовную поддержку. Что вас радует тут? Что для вас наиболее важное?

- Здесь покой душе. Как будто в другой мир зашел. Здесь духовная божественная энергия действует больше, чем, разумеется, в бараке. Еще больше радости испытываю от того, что я сюда могу прийти с единомышленниками. И, конечно же, тут я чувствую себя намного свободнее, чем на отряде.

- Вы, воцерковленные люди, прихожане этого храма, здесь на зоне как-то особняком держитесь? Или вы растворены в общей массе?

- Безусловно растворены. Живем мы все в разных отрядах, все разные... Но в храме наше единство чувствуется. Когда я прихожу сюда, чувствуется какое-то единство духа. Но не буду об этом рассуждать. Просто скажу, что мы, верующие, на зоне друг-друга поддерживаем. Даже материально. Теперь о том, как мы себя ведем в храме: в своем приходе мы постановили, что разговоров о мирском хватает и в отрядах. Поэтому тут надо говорить не о суетном, а о вере. Какой, например, двунадесятый праздник скоро грядет...

- Вы новгородцец?

- Нет, из Любытино я.

- Когда вы выйдите на свободу, также будете ходить в церковь? Попроситесь в алтарники?

- Я так понимаю: если выйду на свободу и отойду от церкви, то это опять дорога сюда, на зону. Даже несмотря на мои годы. Если же стану ходить в храм, то мне поможет какой-то внутренний запрет совершать плохие поступки. Быть алтарником? Да я буду рад, если мне метлу дадут подметать! Один только Бог знает мою судьбу, что будет, когда я выйду на свободу.

- Отец Георгий, как настоятель церкви великомученика Димитрия Солунского в Великом Новгороде будет служить в Пасху в том храме... А как проходит у вас в таком случае Пасха?

- У нас есть чин изобразительных. Мы читаем его каждое воскресенье. На праздник Воскресения Христова также прочтем пасхальный канон. В притворе проведем небольшую трапезу с чаем и тортом. Этот чин — то, что проходит на воскресной службе, кроме действий и слов священника.

- Сейчас идет многодневный Рождественский пост. Вы на зоне тоже поститесь?

- Наш батюшка сказал нам на этот счет так: «У вас и так каждый день пост». Пост, ведь, не только воздержание от мяса. Это значит — лишний раз не выругаться, не покурить...

- Как складываются взаимоотношения прихожан и администрации исправительного учреждения?

- Нормально. Мы друг к другу лояльны. Они, наверное, думают так: «Вот они ходят в церковь, ну и ладно. Дело-то хорошее...» Но нельзя забывать, что администрация состоит из умных людей, и они могут рассудить, что для кого-то хождение в храм лишь повод оказаться на хорошем счету у начальства. Веры и Бога в таком хождении мало.

- Убранство храма созданно руками осужденных?

- Да. У нас есть даже осужденный, Игорь Коваленко, который расписывал потолок храма. Здесь он по памяти изобразил свою матушку.

- А как вы думаете, отношение к осужденным верующим будет со временем еще лучше со стороны государства?

- Да как вам сказать... Боюсь даже мечтать об этом. Знаете, когда я был в КПЗ, на следствии, мой друг, верующий человек, дал молитвослов. И сказал: «Со Христом и в тюрьме свобода, а без Него и на воле тюрьма». Я думал, что это просто напутствие, добрые слова. Но по прошествии лет за колючей проволокой понял и прочувствовал такие слова.

Я хотел бы еще упомянуть благотворителей, которые нам, верующим, помогают. Особенно хочу отметить отца Игоря из Валдая, который помогает нам и советами, и церковной утварью. Из крестецкого Троицкого храма нам помогает алтарник Василий. Раиса Васильевна Родионова из Великого Новгорода нам помогает. Из Валдая нам помогает Инна Николаевна...

На этом наша беседа завершилась. Я поблагодарил алтарника Николая за ответы, и он как-то естественно, без задней мысли, пригласил меня посетить скорбную обитель еще раз. Однако, я отказался в духе фильма «Бриллиантовая рука»: «Нет, спасибо. Лучше уж вы к нам...»

Зона, действительно, скорбное место, и ничего притягательного там нет, несмотря на то, что администрация колонии старается по-человечески обустроить место исправления осужденных. И храм на зоне лишнее тому подтверждение.

Впрочем, относиться к узилищам нельзя высокомерно. Не будем забывать, что сам Иисус Христос сидел в тюрьме и искупил Своими страданиями грехи человечества. И почти все апостолы находились в заключении. И первый человек, попавший в рай - благоразумный разбойник. Также среди святых были люди, которых осудили. Нельзя вычеркнуть из истории и имена священников, которые в советскую эпоху в годы репрессий попали на зону.

И для тех, кто находится сейчас в местах лишения свободы, открыта дорога к покаянию и возможности начать новую жизнь.

Фото Максима Озерцова

При подготовке материала использован справочник-путеводитель 2013 года «Новгородская митрополия».

Проект осуществляется в сотрудничестве с миссионерским отделом Новгородской епархии.

                                                                                                                                                                                                       
Просмотров: 2442
Комментарии

Дорогие читатели!

Мы приветствуем ваши интересные и непредвзятые точки зрения. Однако призываем проявлять уважение и терпимость друг к другу.

Оставляйте комментарии в рамках законодательства РФ. Нецензурные выражения будут удаляться модераторами.

Читайте также